Сибирь - Урал - Сибирские татары - Казахи западной Сибири - Тихвинская старина

Ю. Б. Симченко записал в низовьях Енисея от ненцев и энцев термины, обозначающие «кожаную лодку» в этих самодийских языках. У нганасан, по данным того же автора, такие миниатюрные лодки изготовлялись вплоть до недавнего времени. Они имели сакральное значение и служили для хранения каменных изображений духов — помощников при промысле дикого оленя на переправах. Еще в середине XVIII столетия, по описанию признанного знатока Камчатки академика С. П. Крашенинникова, у местных жителей, ительменов, бытовали полуподземные жилища с входом в виде четырехугольного отверстия в крыше, «которое и вместо окна, и вместо дверей, и вместо трубы служит». Аналогичной конструкцией отличалось жилище оседлых (приморских) коряков восточного побережья Камчатки, а также па* ланцев. По описанию участников экспедиции И. Биллингса, в конце XVIII столетия коряки-паланцы в зимнее время жили «в юртах, углубленных в землю и осыпанных ею, с имеющимся наверху вместо окна и дверей отверстием, куда по представленной внутрь лестнице входят и выходят...» Как писал выдающийся исследователь Крайнего Севера русский ученый В. И. Иохельсон, наличие круглой или направленной формы ямы и квадратного отверстия в крыше, служащего одновременно окном, дымоходом и дверью, присуще многим жителям Севера Тихоокеанского региона (айны, нивхи, коряки, ительмены, чукчи, эскимосы, алеуты, североамериканские индейцы).

Определенное сходство выявляется и при сравнении покроя и некоторых деталей костюма энцев, нганасан и эскимосов, на что обращалось внимание в этнографической литературе. В частности, современный исследователь Л. А. Файнберг отмечал среди прочих сходных признаков наличие султана (хохолка) на капюшоне сокуя (верхней одежды) нганасан и энцев и верхней одежды некоторых групп эскимосов Аляски и Северной Канады. Известный лингвист-самоедивист Г. Н. Прокофьев сравнил названия некоторых элементов зимней одежды ненцев, энцев и нганасан и пришел к выводу, что они не объясняются из самодийского языкового материала, но могут быть сопоставлены с аналогичными по значению словами в языках чукчей, коряков и эскимосов. Употребленное де Ламартиньером сравнение шапок новозе-мельцев с сахарной головой можно, с известной натяжкой, применить и к головным уборам ненцев, живущих на полуострове Канин и острове Колгуев, одежда которых заметно отличается от костюма остальных групп этой народности.

Более того, свидетельства де Ламартиньера вполне согласуются с материалами этнографии народов, живущих в других регионах арктической зоны за многие сотни и тысячи километров OTV мест обитания ненцев. Новоземельский челнок является близкой копией каяков эскимосов Берингоморья, которыми они пользовались для морской охоты еще в начале нашего столетия. В костюме юкагиров и чукчей, обитателей низовьев Колымы и внутренних районов Чукотки, просматриваются черты, имеющие параллели с костюмом борондайцев и новоземельцев, хотя изготовлена эта одежда не из медвежьих шкур, а из кож домашних оленей. Приведенные нами параллели с аборигенами северо-востока Европейского континента, ставшие известными во многом благодаря работе де - Ламартиньера, значительно расширяют географические и этнические границы былого бытования этих культурных явлений. Более того, возникает возможность высказать предположение о существовавшем несколько столетий назад определенном культурном единстве аборигенов евразийских тундр на всем огромном протяжении территории их расселения от Канинского полуострова до побережья Берингова пролива и Охотского моря.

Основным занятием этого населения в прибрежных районах была охота на морских млекопитающих: тюленей, моржей, лах-таков, в тундре — промысел дикого оленя. Дикий северный олень в наше время сохраняется главным образом на полуострове Таймыр, где его (самая крупная в мире) популяция насчитывает несколько сотен тысяч голов. Но еще несколько столетий назад большие стада диких оленей выпасались на просторах европейской тундры, на полуострове Ямал, на севере Якутии, на Чукотке. Черты культуры охотников на дикого северного оленя наиболее выразительно проявляются у двух самодийских народов: нганасан и энцев. В энецком фольклоре, опубликованном Б. О. Долгих, а позже записанном в низовьях Енисея и мною, существует целый цикл преданий о Моррэдэ. Моррэдэ (в переводе с энецкого) — охотник на диких оленей.