Сибирь - Урал - Сибирские татары - Казахи западной Сибири - Тихвинская старина

Исследователи народной медицины различают в ней явления реально-практические, иррационально-мистические, социально-психологические. Однако четкой границы между ними провести невозможно. Характерно, например, отношение к заговорам. Одни исследователи и собиратели объявляли лечение ими чистейшим шарлатанством, другие — признавали возможность воздействия словом, третьи — считали заговоры произведениями народной поэзии. Более правильным является все более утверждающийся подход к народной медицине как к комплексу знаний, закрепленных опытом многих поколений.

Сибиряки сохранили наследие предков, полученное еще в местах прежнего проживания в европейской части страны, и пополнили его собственными наблюдениями над природой нового региона и над бытом проживающих в нем народов. Наиболее глубинные слои народных представлений о врачевании связаны с обожествлением матери-земли и явлений природы. Прикосновение к земле давало силы, унимало боль. В разных губерниях России существовав обычай, по которому пахари и жницы по окончании страды катались по полю, чтобы земля помогла им распрямить спину, освободила от усталости.

Удобренная земля увеличивала плодородие, т. е. получала большую силу. Возможно, по аналогии с этим землю, смешанную с навозом, прикладывали к ранам, чтобы не только восстановить силы, ио и унять кровь. Реальнее оценивались такие качества, как вязкость глины, ее водоизблирующие и адсорбирующие свойства. Из пластичных комков делали пластыри, при горячке прикладывали ко лбу, при изжоге принимали внутрь (белую глину). Обожженная глина русской печки приобретала особую крепость. С его помощью пытались унять носовое кровотечение (растолочь глину, смешать с укусом и прикладывать на чело).

Печь у Ъуюского народа являлась символом жилого дома, случалось, что вновь приселившиеся крестьяне не могли получить разрешения сельского общества на жительство. Когда же они начинали строить дом самовольно, постройку разламывали. Однако если нежелательные поселенцы успевали тайно за ночь поставить избу и затопить печь, их не трогали. Животворное тепло печи как бы охраняло собравшихся возле нее. К этой заступ-4 нице обращались с заговорами страдавшие от тоски. «Горит где мати, белокирпичная печь, сохнет и колется, не отходит от белодубового столба.